Теперь ребята часто уезжали на подводе. Им нравились такие походы. Каждый раз Трофим Кондратьевич показывал что-нибудь новое.
Они видели голубые кедры и скипидарные деревья. Нашли рощу спелых орехов и долго их грызли и даже спускались в глубокое ущелье, где росла особая низкорослая берёза.
Трофим Кондратьевич сказал, что низкорослые берёзы уцелели с тех далёких времён, когда Крым был покрыт ещё льдом.
Макарка подтвердил, что это так: учительница в школе говорила про низкорослые берёзы. Теперь он всем ребятам их покажет, приведёт ребят сюда.
В карманах у Вовки появились образцы горных пород и минералы. Он собирался привезти всё это в Москву, в школу.
Пати научилась управлять лошадью, дёргать вожжами; «направо», «налево», «прямо», «стой». Научилась близко подходить, давать корм. А все вместе ребята научились выпрягать и запрягать лошадь. Если что и не так получалось, Трофим Кондратьевич говорил: это мелочь. Главное, видно — привязана лошадь к оглоблям или не привязана.
Почти в каждом походе краб Нью-Йорк забирался в нибудь нору, и его с трудом вытаскивали, или затевал драку с жуками и воробьями. Один раз подрался даже с настоящей большой курицей.
Хозяйка курицы сказала:
— Таких нахальных раков надо кидать в суп.
Люба ответила:
— Это не рак, а краб.
— Всё равно — в суп.
Но ребята были другого мнения: вместе с крабом они торжествовали победу над курицей.
Нью-Йорк пробовал лазить по деревьям и заборам, грызть орехи и семечки. Боялся он только муравьев и кнута Трофима Кондратьевича.
Юра старался загореть и сравняться с Пати. Он ходил «по солнцу», сидел там, где солнце, ел там, где солнце.
Шурик дружил с Юрой, поэтому тоже бывал там, где солнце,— сидел, ел, ходил.
А в одном из походов Шурик потерялся: задремал под кустом. Его долго искали, волновались. Когда наконец нашли и все успокоились, Макарка предложил привязать его за нитку, как Нью-Йорка,— тогда больше не потеряется. А Вовка предложил поливать из лейки водой, чтобы не спал.
Ну, а кто-нибудь разве мог понять Шурика?.. Шурик самый младший, и ему, как самому младшему, каждую ночь требуется выходить из брезентового дома. Выходишь, выходишь, а потом и засыпаешь среди белого дня.
***
«Моревед» опять прислал радиограмму. Как и в прошлый раз, её доставил в Крабий Тупик дядя Викентий.
В радиограмме «Моревед» рассказывал, что он сейчас измеряет прозрачность воды в море и фотографирует морское дно. А самое главное — поймал маленького дельфина и привезёт его.
Все очень обрадовались дельфину. В особенности обрадовался Вовка. Он сказал, что будет этого дельфина дрессировать.
Ребята попросили дядю Викентия сообщить «Мореведу», что они теперь не просто так, а «система». Что они сами ходят за хлебом, застилают кровати, сами могут выпрягать и запрягать лошадь и ещё всякое такое полезное делать.
Дядя Викентий сказал, что немедленно отправит «Море-веду» ответную радиограмму и про систему, и про хлеб, кровати и лошадь.
Случилось несчастье: Пати упала и подвернула ногу. Макарка сказал, что ногу надо как-то дёрнуть — и нога встанет на место.
Ребята попробовали, дёрнули. Пати закричала от боли и заплакала. Ребята растерялись и начали ругать Макарку. В особенности его ругала Люба: берётся за то, чего не знает.
Вера Васильевна разволновалась, хотела сама бежать в посёлок за доктором. Но побежали Вовка и Макарка. Сразу оба.
Когда доктор приехал и поглядел на Пати, он сказал, что руки и ноги детям для того и даны, чтобы они их царапали, набивали синяки, подворачивали да устраивали вывихи. А детские доктора существуют для того, чтобы руки и ноги детям ремонтировать. Вот и её ногу они отремонтируют — поставят компресс и плотно забинтуют. Потом ногу следует подержать в горячем песке, и лечение закончено.
— А дёргать когда? — спросил Макарка.
— Дёргать? — повторил доктор.— Дёргать на этот раз не требуется.
Вовка и Шурик сказали, что они любят зарываться в горячий песок с ногами и руками и лежать, чтобы одна голова осталась. И если надо они Пати тоже зароют в горячий песок с ногами и руками.
Доктор подумал и сказал, хорошо, он не возражает – пускай Пати зароют в горячий песок с ногами и руками, но чтобы голова обязательно осталась снаружи.